Спорынья, кислота и День велосипеда

Итак, с серотонином я вас познакомил, теперь имеет смысл сказать пару слов о веществах, действующих на те же нервные окончания, что и он. Так вышло, что человечество знакомо с ними уже не первый век, и даже не второй, а вот попытки пристроить их в волшебный докторский чемоданчик начались сравнительно недавно. И на текущий момент во многих странах считаются вне закона.

Collapse )

Посредник хорошего настроения и счастья: серотонин

Пришла пора рассказать о последнем в нашем списке нейромедиаторов — о серотонине. С его открытием — что, как вы уже успели убедиться на примере тех же первых антидепрессантов или первых же нейролептиков, вообще характерно для медицины и биологии — было не всё ожидаемо и планируемо. 

Collapse )

Кружку пива с пшиком дихлофоса, битте!

Ну и ещё об одной группе веществ, без которой рассказ про ацетилхолин был бы неполным. Но прежде чем пополнить копилку ваших знаний про яды, пара слов о возбуждении и о том, каким путём оно передаётся.

Collapse )

Рыцарь-пират, объевшиеся белены и прочие антагонисты.

История многих лекарственных средств настолько увлекательна, что если бы её правильно изложить, сама по себе могла бы потянуть на целую серию книг, от детективных до практически фэнтезийных. Ну сами представьте себе домик знахарки-травницы где-нибудь на отшибе села. И местные легенды про её обитательницу. Ведьма же практически! Может вылечить, но неровен час обидишь чем — берегись. Кинет травку в начинку пирожка — и поминай как звали. А то и в растопку для баньки по-чёрному чего-нить этакого с конопляным ароматом добавит — и вот уже сельчанам радость: наблюдать за глупо хихикающей голой компанией, выползающей во двор с вениками.

Collapse )

Вырезанное сердце, табак и мухоморовка: ацетилхолин

История научных открытий, особенно если дело касается прошлых веков, нередко напоминает полноценный такой детектив. А порой и триллер. Вот представьте себе картину: сполохи грозы за окном лаборатории... или, как вариант, полная луна, или туманное утро — тут уж кто на что настроился. А в лаборатории то ли учёный, то ли маньяк, то ли учёный маньяк вскрывает ножом грудную клетку — только рёбра хрусть, хрусть... Вот в руках бьётся окровавленное сердце с ниточкой аккуратно выделенного блуждающего нерва. Положив сердце в кювету с физиологическим раствором, учёный подаёт разряд на нерв и с загадочной улыбкой смотрит, как замедляется ритм сокращений: реже, реже...

Collapse )

Колхоз, совхоз, азарт и риск: норадреналин.

Помнится, вёл у нас на первом курсе историю КПСС старенький профессор. Настолько старенький, что Ленина видал не только в гробу, но и вполне себе ещё живого. Держали его на работе, несмотря на постепенно прогрессирующую деменцию, не только из уважения: во-первых, материал лекций у него намертво въелся не только в отмирающую кору головного мозга, но и, можно сказать, в его древесину; а во-вторых — работа была, наверное, единственным, что ещё держало его на этом свете.

Collapse )

Возбуждающая сосиска: глутамат.

Пора продолжить наш ликбез, а то с прошлого года ещё ничего не писал. На чём мы остановились? Ах да, на бешенстве чаек и на кислоте зомби, которая это самое бешенство у птиц вызывала, а людей вообще и убить могла. Почему, собственно? — задали себе вопрос учёные.

Collapse )

Шиза, наркотики и паркинсонизм: дофамин

Моё искреннее сочувствие всем, чьи выходные и каникулы закончились, и кому пора на работу и учёбу. А мне пора продолжить наш с вами нейробиологический ликбез. С глутаматом мы уже познакомились, на очереди следующий нейромедиатор — дофамин.

Collapse )

Вы и ваша история

Я не могу дать определение души. Я не понимаю, что это такое. Также я не верю в какие-то там особенные возможности человеческого интеллекта. Вы -- пригламуренные обезьяны, движимые всё теми же инстинктами.


Фото: Getty Images

От шимпанзе вы отличаетесь только теми историями, которые вы себе рассказываете.

Collapse )